+7 495 958-24-25

info@kwinto.ru

 

Барух Лев — Нематериальные активы. Управление, измерение, отчетность — ГЛАВА 2

Барух Лев

Нематериальные активы. Управление, измерение, отчетность

ГЛАВА 2. Экономика нематериальных активов

 
Научный редактор переводаВ.М.Рутгайзер
Перевод с английского Л.И.Лопатников
Научный консультант — А.В.Костин,  к.э.н., в.н.с. ЦЭМИ РАН, Управляющий партнер Бюро оценки LABRATE.RU

Обширная и быстро растущая литература о нематериальных активах (интеллектуальном капитале) обычно восхваляет способность этих активов создавать стоимость и генерировать экономический рост. Способность расширения, сетевые эффекты и возрастающая отдача — главные темы (кое-кто скажет — пустая болтовня), развиваемые в подобных писаниях. Часто не учитывается, что нематериальные активы, как и материальные, и финансовые активы подчиняются фундаментальным экономическим законам сопоставления выгод и затрат. Выгоды от способности расширения, сетевых эффектов и других достоинств нематериальных активов стоят денег — и иногда весьма больших. Например, чтобы использовать способность расширения компьютерной программы, приходится отказываться частично от контроля над ней (как в случае открытых систем снабжения).

Фундаментальное соотношение между затратами и выгодами лежит в основе экономики нематериальных активов, как и в основе экономики любых иных форм капитала. Поэтому глубокое понимание управленческих, оценочных и политических вопросов, относящихся к нематериальным активам, требует тщательного анализа этого соотношения. Ниже я постараюсь охарактеризовать основы экономики нематериальных активов. Я начну с обсуждения двух главных факторов получения доходов от этих активов — неконкурентности (неограниченности) и сетевых эффектов — и закончу обсуждением трех главных факторов затрат (факторов «вычитания» стоимости), а именно, — их исключаемости; того, что они неизбежно связаны с риском; и то, что они не являются товарами. Такой единый подход «затраты-выгоды» к анализу нематериальных активов и является, по моему мнению, определением экономики нематериального капитала.

Неконкурентность (неограниченность), способность расширения (распространения)

Материальные, человеческие и финансовые активы являются конкурентными активами в том смысле, что альтернативные способы их применения конкурируют за возможности использования этих активов. В частности, размещение конкурирующих активов не позволяет одновременно использовать эти активы в разных направлениях. Такая конкуренция ведет к позитивной альтернативной стоимости таких конкурирующих активов, где стоимость определяется отказом от возможности иного использования, а именно той выгодой, которую можно было бы получить от размещения актива в следующем по выгодности направлении. Так, например, если авиакомпания Юнайтед Эйрлайнс направила Боинг 747 на линию Сан-Франциско-Лондон, этот же лайнер не может быть одновременно использован на линии Сан-Франциско-Токио. Это же относится к экипажу самолета и капиталу, использованному на приобретение последнего. Таким образом, материальные, человеческие и финансовые активы являются конкурентными или ограниченными активами, причем их ограниченность отражается стоимостью их использования (отказом от следующей по эффективности альтернативы применения).

Напротив, нематериальные активы в целом неконкурентны, они могут в одно и то же время использоваться в разных направлениях, где одна альтернатива использования не сокращает возможности иных способов использования того же актива. Соответственно, многие нематериальные активы, помимо первоначальной инвестиционной стоимости, имеют нулевую или ничтожную альтернативную стоимость. Поэтому, тогда как самолеты компании Эйрлайнс и их экипажи в данный период времени могут использоваться только в одном рейсе, ее система резервации билетов (а это весьма наукоемкий актив) и ее программа обеспечения полетов (организационный капитал) могут обслуживать в то же самое время потенциально неограниченное число клиентов. Конкретнее, компания ни от чего не отказываются (ни от одной альтернативной возможности), когда резервационная система выполняет заказ клиента. Раз уж резервационная система создана, ее использование ограничивается только потенциальной емкостью рынка — и конечно, действиями конкурентов — но не самим фактом своего использования.[1]

Главный вклад в неконкурентность нематериальных активов вносится тем фактом, что эти активы, как правило, характеризуются большими постоянными затратами (невозвратными затратами) и незначительной предельной (приростной) стоимостью. Разработка лекарства или компьютерной программы обычно требует серьезных начальных инвестиций, тогда как затраты на производство таблеток или компакт-дисков незначительны.[2] На многие такие инвестиции в нематериальные ресурсы не распространяется правило уменьшающейся отдачи, характерное для материальных активов. Например, удвоение производства обычно требует крупных инвестиций в расширение производственных мощностей, но увеличение производства и продажи лекарств даже в четыре раза не потребует никаких изменений в соответствующих патентах или в результатах НИОКР.

Неконкурентный характер нематериальных активов — возможность использовать такие активы одновременно и в повторяющихся применениях без уменьшения их полезности — это главный драйвер стоимости как на уровне предприятий, так и на уровне страны в целом. Осязаемые (материальные) активы могут поддерживаться экономией масштаба или размерами производства лишь в ограниченной степени (завод может использоваться максимум в три смены в сутки). В то же время поддержка возможности нематериальных активов производить доходы (выгоды) — способность этих активов к расширению или распространению — в целом ограничивается только емкостью рынка.[3] Полезность идей, знаний и результатов исследований, заложенная в новом лекарстве или компьютерной программе, не подвержена закону убывающей отдачи, типичному для материальных активов (когда производство расширяется с двух смен до трех, отдача сокращается — например, вследствие выплаты премий работникам третьей смены или их растущей усталости). На самом деле, для нематериальных активов часто характерна повышенная отдача с ростом масштаба производства. Инвестиции в разработку лекарства или финансового инструмента (например, механизма хеджирования рисков) часто поддерживают производство тех же лекарств и финансовых инструментов фирмами-последователями. Как говорится, информация кумулятивна.

Пример Sabre — системы резервирования и информации компании American Airlines — иллюстрирует уникальный потенциал создания новой стоимости, заложенный в нематериальных активах в противоположность материальным активам.[4] 11 октября 1996 г. корпорация АМR, материнская компания по отношению к American Airlines, продала (выделив часть капитала) 18% своей доли в Sabre путем первоначального публичного предложения, в котором стоимость Sabre оценивалась в $3,3 млрд. Еще накануне АМR имела общую рыночную стоимость, включая Sabre, примерно в $6,5 млрд. Таким образом, система, дающая доходы от обслуживания туристических агентств и иных пользователей составляла половину рыночной стоимости АМR, примерно столько же, сколько вторая в мире авиакомпания, владеющая 650 самолетами (на 1996 г.) и другими материальными и финансовыми активами, включая очень ценные права на посадку самолетов и их обслуживание. В 60-е и 70-е годы в Sabre были вложены $40 млн., и к середине 1990-х гг. ценность совокупных инвестиций выросла настолько, что рыночная стоимость компании достигла $3,3 млрд. К 30 октября 1999 г. доля Sabre в общей рыночной стоимости компании АМR выросла на 60%, показав тем самым, как отличается потенциал создания стоимости (расширения) нематериальных активов от аналогичного потенциала материальных активов.[5]

Нематериальный капитал принимает разные формы. Он может быть защищен правовыми нормами (в этом случае он часто называется интеллектуальной собственностью), для чего существуют, в частности, патенты и торговые марки, или он может быть в незащищенной правовыми нормами среде, как ноу-хау. Он может быть воплощен в продукты долговременного характера, такие как программные инструменты, управляющие машинами, но может быть и самостоятельным — например, в качестве брэнда. Нематериальные активы в возрастающей степени представлены в форме организационных активов — в уникальных устройствах организации и управления предприятиями (бизнесом). Здесь способность поддержки организационного капитала в достижении высоких результатов и создании стоимости тоже далеко превосходит способность материальных активов создавать стоимость. Оцените случай компании Cisco Systems, изложенный журналом Economist.

Первым препятствием (к быстрому росту) оказалось послепродажное обслуживание. Оборудование, продававшееся Cisco, хотя и качественное, не сразу стало раскупаться. Надо было тщательно реорганизовать торговую сеть, каждый заказанный комплект приходилось формировать в соответствии с требованиями заказчиков. Покупатели ожидали постоянной поддержки, но было нелегко найти высоко-квалифицированных инженеров, способных решать любые технические проблемы. К тому же они тонули в повседневном потоке относительно простых заявок.

Ответом стала всемирная сеть. Cisco приняла решение поместить в нее в режиме «он-лайн» всю возможную техническую поддержку, с тем, чтобы потребители могли самостоятельно решать большинство своих повседневных проблем, оставляя инженерам время для решения наиболее сложных. Это привело к почти безусловному успеху. По словам миссис Бостром (Bostrom) (главы группы Cisco по решению проблем через Интернет), получился «самораздувающийся объем знаний». Клиенты Cisco не только подключались к вебсайтам для получения информации, они начали использовать их, чтобы поделиться собственным опытом как с самой компанией Cisco, так и с другими ее клиентами.[6]

Здесь таким образом, перед нами пример, когда ограниченный, конкурентный входной фактор (инженеры Cisco и персонал послепродажного обслуживания) был замещен в значительной степени неконкурентным нематериальным активом (онлайновые программные инструменты и инструкции), который затем стал вместилищем знаний и удачных решений, который, по оценке главного финансиста Cisco, позволил сэкономить за три года полтора миллиарда долларов (эта сумма сравнима со всем чистым доходом Cisco в 1988 году).

Как замечают Гроссаман (Gene Grossman) и Хелпман (Elhanan Helpman), выгоды от нематериальных активов (знаний) часто демонстрируют «возрастающий эффект масштаба». «Знания кумулятивны, складываясь с идеями, созданными прежде. Между тем, машины разрушаются и должны заменяться новыми. В этом смысле каждый доллар, истраченный на знания, дает вклад в продуктивность на пределе возможного, тогда как, по-видимому, три четверти частных инвестиций в оборудование и машины предназначены просто для замены амортизированных материальных активов.»[7] Так что инвестиции в разработку лекарства или компьютерной программы, даже если последние не выдерживают проверки рынком, часто направляют и способствуют разработке будущих лекарств и программ, что составляет еще один аспект способности нематериальных активов к расширению.

Способность нематериальных активов к расширению, происходящая из их свойств неконкурентности и возрастающей отдачи, отражается, помимо прочего, в доминировании на рынке многих предприятий, обладающих такими активами в большем количестве в сравнении с материальными. В конце 1999 года Intel Corporation занимала 77% рынка микропроцессоров для персональных компьютеров, Cisco Systems обладала 73% рынка программ маршрутизаторов, тогда как 78% пользователей Интернета входят в его сеть через America Online и компания eBay проводит примерно 70% онлайновых аукционов.[8] Такая степень доминирования на рынке неслыхана для традиционных, капиталоемких секторов, где даже наиболее эффективные и хорошо управляемые компании (как Exxon, General Electric с ее электробытовыми приборами, или Ford) располагают долями рынка не более чем в 25%.

В целом, свойство неконкурентности нематериальных активов — тот факт, что определенное размещение такого актива не препятствует и не снижает полезности его применения в других направлениях (использование вебсайта Amazon.com клиентом А не мешает клиенту В использовать сайт в то же самое время), является главным драйвером стоимости для нематериальных активов. Этот потенциал создания новой стоимости, часто называемый возможностью расширения нематериальных активов, ограничен только размерами рынка. Напротив, конкурентность материальных активов — ограничение для них множественных, конкурентных форм использования — существенно затрудняет возможность их расширения. Возрастающая отдача, характеризующая некоторые нематериальные активы, еще больше увеличивает их способность к расширению.


Сетевые эффекты

Экономика сетей может быть вкратце обобщена следующим образом: выгоды от включения в систему в качестве ее части возрастают с ростом числа других лиц или предприятий, связанных с ней. Чем больше сеть, тем лучше.[9] Сети могут быть материальными, как местная телефонная сеть или железнодорожная сеть, но могут быть и виртуальными, как Windows 2000 или сети пользователей видеокассет VHS. Выгоды от сети возрастают с ее размером, прежде всего потому, что увеличивается число людей, с которыми можно взаимодействовать или вести бизнес. Так, выгоды от сотовой телефонной системы, ограниченной пределами Манхеттена, существенно меньше выгод от системы сотовой связи GSM, которая может достигнуть любой точки Европы. Далее, чем больше размер сети, тем больше выгоды, получаемые от развития приложений (компьютерных программ, компакт-дисков, видеокассет). Окупаемость системы Java, например, до сих пор ограничена, потому что некоторые авторы приложений не уверены в том, что она станет достаточно универсальной системой. Расширение сети также повышает уровень обучения и адаптации к новым технологиям, впоследствии увеличивая выгоды (сетевые экстерналии) на сетевых рынках.[10]

Тот факт, что выгоды в сетевых рынках возрастают с размерами сети, часто порождает положительную обратную связь, при которой успех вызывает успех. Технология, которая выигрывает начальное, даже небольшое опережение, может быстро расшириться и захватить рынок, поскольку пользователи, глядящие в будущее, выбирают технологии, которые, как они ожидают, станут со временем преобладающими. Ожидание пользователями успеха критически важно для сетевых рынков, все более увеличивая эффект положительной обратной связи.[11]

Рассмотренный в предыдущем разделе пример системы Sabre показывает преимущество сетевых эффектов в сравнении с характеристиками эффекта масштаба, свойственного материальным активам. Компания American Airlines, безусловно, использовала любую возможность достижения эффекта масштаба в своей деятельности по управлению воздушным движением, но ее доля на рынке остается относительно стабильной, примерно 16-17%.[12] С другой стороны, Sabre, используя сетевые эффекты, владеет в 1998 г. 40-50-процентной долей североамериканского рынка.[13] Высокая доля Sabre на рынке в значительной степени объясняется сетевым эффектом. Когда она стала системой резервирования, предпочитаемой туристическими агентами, к ней стали присоединяться авиатрассы, отели, компании по прокату автомобилей и другие поставщики услуг, относящихся к путешествиям.

Большие сети упрощаются стандартами.[14] Совместимость с принятыми стандартами — это ключ к успеху на сетевых рынках.[15] Классическими стандартами являются система VHS для видеопленок, трехдюймовый стандарт для компьютерных дискет и отраслевые средние индекса Доу Джонса для биржевой информации. «Стандарты расширяют сетевые экстерналиии, уменьшают неопределенность (для потребителей) и сокращают для потребителей трудности торговли ценными бумагами. Стандарты также сдвигают конкуренцию, при которой победитель получает все, к более обычной борьбе за рыночную долю, от современности в будущее, от характеристик предметов к их ценам и от систем к компонентам.»[16]

Сетевые эффекты по преимуществу проявляются в рынках компьютеров, программ, телекоммуникаций и потребительской электроники. Аналогичные, но порождаемые информацией, сетевые эффекты существуют на фармацевтических рынках, когда «использование лекарства другими (врачами) влияет на представления о его эффективности, безопасности и «приемлемости», и этим воздействует на его оценку и уровень признания.»[17] Таким образом, спрос пациентов и врачей на фармацевтический продукт, как и спрос на компьютерную программу или операционную систему, частично зависит от числа других пациентов, использующих это лекарство; тем самым создается сетевой эффект.

Сетевые рынки иногда характеризуются как «раздача подарков», при которой даже небольшое реальное или воображаемое преимущество продукта или системы может привести к очень большому будущему преимуществу или доминирующей позиции, если продукт или система становятся стандартом. Часто утверждают, что стандарты или доминирующие позиции, раз уж они утвердились, бывает трудно изменить даже при более совершенной технологии, поскольку потребители «уперлись» в стандарт.[18] Такая возможность, как правило, ведет к острой конкуренции на ранних стадиях рыночной эволюции, когда фирмы борются за завоевание доминирующей позиции такими средствами, как опережающее выступление с товаром, использование входного ценообразования (низкие или нулевые цены), чтобы быстро привлечь потребителей (например, АОL на начальных стадиях применял стратегию свободной подписки) или для объединения с поставщиками дополняющих продуктов (приобретение сиcтемы Netscape компанией AOL).[19] Природа сетевых рынков, при которой «победитель забирает все», повышает неопределенность, с которой сталкиваются производители: острая конкуренция в электронной торговле за завоевание доли рынка и доминирующей позиции, разразившаяся в 1999-2000 гг., обнаружила основные качества сетевых рынков. На таких рынках, утверждают некоторые, лучший продукт не обязательно предпочитается покупателями. «Упершись» в менее качественный продукт и не желая тратить средства на переход к лучшему, потребитель может так и остаться с относительно худшим продуктом.[20]

Сущность сетевого эффекта и положительной обратной связи демонстрируется примером Nintendo:

Когда Nintendo вошел в американский рынок домашних видеоигр в 1985 году, рынок считался насыщенным, и Atari, доминирующая фирма прежнего поколения, не проявляла интереса к обновлению рынка. Но к рождественским праздникам 1986 г. Nintendo Entertainment System (NES) оказалась самой раскупаемой игрой на рынке. Такая популярность NES побуждала большее число разработчиков игр писать игры в системе Nintendo, делая эту систему еще более привлекательной. Nintendo провела одну из самых трудных операций, характерных для высоких технологий: чтобы сделать кривую положительной обратной связи еще круче. Она сохранила строгий контроль за распространением своей технологии. Каждый независимый разработчик игр должен был платить Nintendo роялти. Они даже обещали в течение двух лет после выпуска не делать свои игры доступными для конкурирующих систем![21]

Какое все это имеет отношение к проблеме нематериальных активов? Конечно, сетевые эффекты присутствуют и в отраслях, в которых превалируют материальные активы. Транспортные сети (железные дороги, автоперевозки, авиакомпании, судоходство), проводная телефонная связь, компании по прокату автомобилей и банкоматы — таковы лишь немногие примеры отраслей, где доминируют материальные активы, а сетевые эффекты могут присутствовать. В последние годы, однако, нематериальные активы заняли центральное место в большинстве отраслей и секторов, характеризующихся сетевыми эффектами. И вот по каким причинам.

Сетевые эффекты возникают прежде всего в ситуациях, когда потребители и пользователи ценят относительно большие сети. Как собственника системы Lexus, меня, к примеру, не волнует размер сети собственников этой системы. Но как собственник факса, сотового телефона или телевизора высокой степени разрешения, я, безусловно, беспокоюсь о том, как велика соответствующая сеть. Полезность для меня факса, сотового телефона или операционной компьютерной системы возрастает с ростом числа остальных пользователей: больше людей, с которыми можно переписываться или вести разговоры, больше приложений, разрабатываемых для сети. Совершенно ясно, что сетевой эффект возникает там, где есть сеть пользователей. Но все в большей степени в центре востребованной сети лежит инновация, которая была последовательно развита в продукт или услугу и для которой права собственности обеспечены патентами, торговыми марками или строгим брэндом.[22] Иными словами, в центре сетевого рынка лежит нематериальный актив, характеризуемый триадой: идея-продукт-контроль. Примерами таких нематериальных активов, движущих сетевой рынок, являются упомянутая выше Nintendo Entertainment System, операционные системы Microsoft, таблицы Lotus, беспроводные протоколы для мобильных браузеров, процессоры Intel Pentium и кредитные карты Visa.

Нематериальные активы представлены не только в центре, но и на периферии сетевых рынков. Я имею в виду нематериальные активы, формируемые альянсами и сотрудничеством (компаний), которые вносят вклад в сетевые эффекты: «Альянс, образованный группой компаний для решения задачи ускоренного продвижения определенной технологии или стандарта…, альянс, построенный вокруг спонсора, центрального агента, который собирает роялти (или делает технологию доступной бесплатно для членов альянса, но платной для прочих), охраняет права собственности на ключевые компоненты сети и осуществляет контроль над эволюцией технологии».[23] Примером альянса, целью которого является обеспечение конкурентного преимущества и извлечение сетевых эффектов, может служить следующее:

В сентябре Palm объявил о соглашении с Nokia Corporation, финским производителем мобильных телефонов, за которым в октябре последовала другая лицензионная сделка — с японским гигантом потребительской электроники Sony Corporation. Эта сделка обеспечила для Palm новых партнеров для использования созданной им технологии в их телефонах и других портативных безделушках.

Эти две сделки высокого профиля имели эффект домино, воздействовав на разработчиков программного обеспечения. Неожиданно осознав, как серьезно отнеслись к рынку портативных устройств крупнейшие фирмы по производству потребительской электроники, разработчики в конце 1999 года начали обступать Palm, с просьбами обеспечить новые приложения для их устройств. «Эти лицензионные сделки убедили нас, что — Palm это компания, которая знает свое дело», — говорит Джейсон Девит (Jason Devitt), руководитель нью-йоркской фирмы Vindigo, которая с тех пор создала систему поиска ресторанов и развлечений. Тысячи других разработчиков программ обратились к Palm, включая Pocket Sensei которая выпускает программы для пользовательских интерфейсов, и Actioneer Incorporated, делающая программу записей и воспроизведения заметок.[24]

В целом, сетевые эффекты стали пробным камнем передовой технологии, основанных на информатике отраслей. Хотя сетевые рынки существуют во многих отраслях, преимущественно основанных на материальных активах, они имеют вес в технологических и наукоемких секторах лишь благодаря фундаментальным изменениям в природе корпораций. Они стали меньше зависеть от вертикальной интеграции, но больше — от сетей сотрудников, поставщиков и потребителей. Эти изменения связаны также с драматическим снижением стоимости обмена информацией (стало легче объединяться в сеть). Сети в возрастающей степени характеризуются нематериальными активами, относящимися к продукции в центре (уникальные продукты и услуги, защищаемые как интеллектуальная собственность) и к альянсам — на периферии. Сетевые эффекты, соответственно, часто основываются на нематериальных активах.


Если это так хорошо…?

В предыдущих двух разделах я рассматривал существенный потенциал роста стоимости (расширения) нематериальных активов. Этот потенциал является результатом неконкурентности (недефицитности), возрастающей отдачи, а также положительной обратной связи (сетевых эффектов) — свойств, которыми часто характеризуются эти активы. Бесчисленные книги и статьи по «новой экономике» посвящены этому потенциалу создания стоимости и восхваляют чудеса интеллектуального капитала или научных активов. Серьезная дискуссия о нематериальных активах должна, однако, должна задаться вопросом: «Если это так хорошо…?»

Если нематериальные активы являются такими мощными создателями стоимости, то что же ограничивает их распространение? Почему не все фирмы виртуальны в том смысле, что они имеют исключительно или по преимуществу только нематериальный капитал и не имеют или имеют пренебрежительно малый физический капитал? Разумеется, возрастающее число фирм, действительно, можно назвать почти виртуальными. Например, на июнь 2000 г. чистые материальные и финансовые активы компании Microsoft составляли менее 10% ее рыночной стоимости, а материальные и финансовые активы Cisco оценивались лишь в 5% рыночной стоимости, что делает обе эти компании почти виртуальными. Однако в большинстве экономических секторов компании — химические, транспортные сектора, а также производители товаров длительного пользования — далеко не виртуальные. Такие компании имеют существенные инвестиции в материальные активы (недвижимость, машины и оборудование, запасы) и многие из них имеют незначительные нематериальные активы. Еще более удивительно, что наиболее заметные успехи в онлайновой торговле (по Интернету) имеют такие отягощенные материальными активами гиганты индустрии как J.C. Penny Company.[25] Почему эти компании не замещают материальные активы нематериальными? Что ограничивает рост нематериальных активов?

Важным ограничительным фактором является емкость соответствующего рынка и потенциал роста. А как объяснялось в предыдущих разделах, способность расширения нематериальных активов определяется размером рынка. Стоимость и потенциал роста системы Sabre оказались столь значительными из-за колоссальных размеров рынка транспортных и сопутствующих услуг. Аналогично, потенциал некоторых обменов между компаниями по Интернету возникает из огромной емкости рынков, которые предполагается обслуживать, такие как химикаты, автозапчасти и запасные детали для авиации и космической техники. Напротив, в относительно небольших или слабо растущих рынках — таких, как аппаратура, некоторые дорогие продукты питания (вина и ликеры) и хозяйственные товары для дома — полезность нематериальных активов оказывается ограниченной. Таким образом, размер рынка и потенциал роста ограничивают экспансию нематериальных активов.

Однако главным ограничителем использования и роста нематериальных активов является управленческая неэффективность (отрицательные последствия, проистекающие от некомпетентности руководства). Нематериальными активами, как правило, гораздо сложнее управлять и оперировать, чем материальными активами. Прежде всего, хорошо определенные права собственности на материальные и финансовые активы, соседствуют с относительно часто туманными правами собственности на нематериальные активы. Это обстоятельство существенно упрощает управление первыми. Служащие American Airlines, например, не волнуются по поводу недооценки конкурентами их самолетов и оборудования (аэродромного), но видят свою главную и постоянную задачу в том, чтобы предотвратить имитирование конкурентами их ведущую систему резервирования (Sabre). Далее, управление нематериальными активами усложняет их виртуальная природа. Например, выявить неиспользованные физические мощности (полупустые лайнеры) и принять необходимые меры (изменить ценовую политику) относительно просто, тогда как оптимизация сетевых эффектов новой технологии — задача ужасающей сложности.[26]

Кроме трудностей управления нематериальными активами, дело усугубляется тем фактом, что существующие управленческие информационные системы (системы бухгалтерского учета), обеспечивающие менеджеров информацией о затратах, доходах и отклонениях от установленного бюджета, почти полностью ориентированы на входящую информацию индустриальной эры — данные о материальных активах и рабочей силе. Затраты, которые обычно списываются на продукты, процессы или иные виды деятельности (учет, основанный на деятельности) — это сырье, труд и косвенные расходы (например, амортизация). Входные нематериальные ресурсы, такие как НИОКР и затраты на привлечение покупателей, рассматриваются как расходы текущего периода и не распределяются по продуктам или процессам. Такая управленческая информационная система, основанная на условиях регулирования использования материальных активов, совершенно неадекватна задачам управления наукоемкими предприятиями.

Ущерб, наносимый ограниченной возможностью управлять нематериальными активами, является главным фактором, ограничивающим использование и рост этих активов. С другой стороны, преодоление таких ущербов путем совершенствования информационных систем и управления нематериальными активами обещает колоссальные преимущества. Это сущность экономики нематериальных активов — напряжение, возникающее между затратами и выгодами. В следующих трех разделах рассматриваются особенности нематериальных активов, которые порождают проблему «управленческого ущерба» (отрицательных последствий, проистекающих от некомпетентности руководства).


«Частичная исключаемость» и внешние эффекты

Выгоды от материальных и финансовых активов могут быть эффективно гарантированы (присвоены) их владельцами. Например, инвесторы, направляющие средства в ценные бумаги или коммерческую недвижимость, в полной мере пользуются выгодами (или терпят убытки) от этих инвестиций. Хорошо определенные права собственности на материальные или финансовые активы позволяют собственникам эффективно лишать других возможности пользоваться выгодами от использования этих активов.

Однако в случае нематериальных активов лица, не являющиеся собственниками, редко могут лишиться удовольствия воспользоваться плодами инвестиций. Например, если компания инвестирует в обучение своих сотрудников (обучение на рабочем месте или оплата за обучение по курсу МБА), другие компании (и общество в целом) могут выгадать, если обученные служащие в последствии сменят место работы. Инвестирующая компания не в состоянии полностью лишить других возможности пользоваться плодами такого обучения.[27] Даже в случае патентованных изобретений, для которых права собственности хорошо определены законом, имеются существенные выгоды, которыми могут воспользоваться вовсе и не собственники. Для описания этого явления обычно применяют термин «внешние эффекты» (экстерналии). Безусловно, по истечении срока действия патента (в США — 20 лет после подачи заявки) изобретение может бесплатно использоваться лицами, не обладающими правами на него, например, в случае изготовления непатентованных лекарств. Но и до срока действия патента часто наблюдаются существенные внешние эффекты в результате имитации (повторного создания такого же продукта) конкурентами.

Множество судебных споров, связанных с нарушением патентных прав, свидетельствует о немалых трудностях и высокой стоимости приобретения выгод, приносимых патентами. Один из обзоров даже утверждает, что эффективность патентов как средства извлечения прибыли от исследований и разработок со времени начала 1980-х годов снизилась, несмотря на ужесточение мер по защите патентов.[28] В обзоре сообщается, что американские производственные фирмы в большей степени рассчитывают на окупаемость инвестиций с помощью секретности и опережения (выход на рынок первыми), нежели благодаря правовой защите патентов.[29] Более того, возникают и существенные внешние эффекты на международном уровне — в основном потому, что во многих странах права собственности не соблюдают и не защищают достаточно эффективно. В результате распространяется ничем не сдерживаемое копирование и имитация продуктов НИОКР (лекарства, программное обеспечение). Отчет 10-К компании Amazon.com за 1999 год характеризует серьезное значение международных внешних эффектов: «Эффективная защита торговой марки, товарного знака, авторских прав, коммерческой тайны не могут быть обеспечены в каждой из стран, в которых в режиме «он-лайн» становятся доступными наши продукты и услуги. Защита нашей интеллектуальной собственности может потребовать затрат значительных финансовых и управленческих ресурсов». Внешние эффекты, относящиеся к инновациям, и вытекающие из них потери выгод, являются, таким образом, результатом недостаточно определенных и реализуемых прав собственности на нематериальные активы.

Ярчайшим примером «частичной исключаемости» нематериальных активов и существования значительных внешних эффектов может служить транзистор, который был изобретен в лабораториях Белла (Bell Laboratories).[30] Инвестиции Bell labs в исследования и разработки в 1950-х и 1960-х гг., приведшие к созданию транзистора, оцениваются приблизительно в $160 млн.[31] Однако вследствие судебного преследования Bell labs по антитрестовскому законодательству основные патенты по транзисторам стали доступны другим предприятиям за ничтожную сумму авансовой роялти — 25 тысяч долларов. Таким образом полученные компанией АТ&Т (American Telefone and Telegraph) лицензионные доходы от транзисторов составили очень малую долю ее затрат на исследования и разработки. Очевидно, что АТ&Т, изобретатель транзисторов, получила совершенно ничтожную долю от тех неисчислимых выгод, которые были получены благодаря применению транзисторов частными лицами и обществом в целом, огромным числом компаний, производящих технологии и потребительские блага.

Верная своим традициям, АТ&Т позднее умудрилась упустить выгоды использования еще одного важного изобретения: сотовой беспроводной телефонии. Эта технология была разработана в Bell labs в конце 1970-х годов, но была оценена АТ&Т и ее сторонними консультантами как коммерчески бесполезная. Впоследствии АТ&Т отказалась от дальнейшей разработки сотовой телефонии, разрешив радиокомпаниям с середины 1980 гг. бесплатно использовать эту технологию. А в 1994 г. АТ&Т выплатила примерно $ 13млрд., чтобы приобрести компанию McCaw Cellular, утвердившись таким способом на рынке сотовой связи.

Изобретатели слишком редко пользуются возможностью вкусить плоды от их изобретений. Например, Фило Фарнсворт (Philo Farnsworth), изобретатель телевизионной технологии, умер в нищете и безвестности, тогда как Дэвид Сарнофф (David Sarnoff) и компания RCA-NBC хорошо попользовались плодами его разработок в области телевидения.[32]

Неспособность полностью обеспечить выгоды от идей и изобретений нигде так не опасна и серьезна, как в случаях, когда служащие, владеющие знаниями и опытом, покидают предприятие, чтобы работать на его конкурентов или создавать собственные компании. Деловой фольклор изобилует примерами ключевых сотрудников компаний, которые оставляют их и создают собственные фирмы, становящиеся со временем ведущими игроками в той же самой отрасли (такие, как основатели Intel, выходцы из компании Fairchild). Действительно, более 70% компаний, включенных в перечень Inc.500 (молодые частные предприятия) были основаны людьми, которые использовали, часто с некоторыми модификациями, идеи, разработанные ими самими или их коллегами на их прежней работе.[33] Этот громадный внешний эффект является, безусловно, результатом «частичной исключаемости» — неспособности владельцев нематериальных активов исключать других, т.е. лишать их возможности пользоваться выгодами от этих активов.

«Частичная исключаемость» (размытые права собственности), характерная для многих нематериальных активов, порождает уникальные и существенные управленческие задачи.[34] Максимальное использование мощности машины — это вполне решаемая инженерная задача. Гораздо сложнее добиться управляемого полного использования скрытых знаний, хранящихся в мозгах служащих. Стоимость этих знаний может быть полностью использована во благо компании лишь тогда, когда они закодированы (в учебниках или программах искусственного интеллекта) и систематически «дробятся» среди других служащих. Но создание такой системы кодирования и системы разделения информацией на всех — главная задача.[35] Серьезной задачей также является максимизация доходов от патентов и ноу-хау, которые не используются предприятием в текущем производстве. Это требует инвентаризации знаний и поиска потребителей (пользователей лицензий) для этих нематериальных активов.[36]

Внешние эффекты от нематериальных активов создают существенные возможности учиться у других (например, инженерный анализ). Но это требует специальных управленческих усилий и внимания. Экономистами это называется адаптивной мощностью. В этом, собственно, состоит смысл управления знаниями: получение максимальных выгод от собственного изобретения и возможно более полное использование открытий других (с соблюдением закона).

Размытые права собственности на большинство нематериальных активов оказывают серьезное влияние на практику публикации сведений об инвестициях фирм в эти активы. Официальное признание актива в целях финансовой отчетности, а именно, наличие бухгалтерских правил учета и включение стоимости активов в финансовые отчеты, требует, помимо прочего, чтобы предприятие осуществляло эффективный контроль над этими активами.[37] Поскольку предприятие не осуществляет строгий правовой контроль над большинством нематериальных активов — таких, как человеческий капитал, непатентованные ноу-хау, затраты на привлечение потребителей — бухгалтерские правила не признают их в качестве активов. Это ведет к непосредственному расходованию инвестиций корпорации в большинство нематериальных активов. Такое смешение действительных расходов (которые не принесут доходов в будущем) и нематериальных активов является главной причиной того недоверия к финансовой информации, которое испытывают менеджеры и инвесторы.[38]

«Частичная исключаемость» и внешние эффекты, характерные для большинства нематериальных активов, также требуют решения трудных политических вопросов. Самое главное заключается в том, что разрыв между частной рентабельностью нематериальных активов (для инвесторов и собственников) и общественной рентабельностью (для общества в целом) не должен быть ни слишком велик, ни слишком мал. Слишком малый разрыв (например, в результате совершенной и всеобъемлющей защиты патентов) лишит общество результатов инноваций, тогда как слишком широкий разрыв (когда патенты вообще не защищены) снижает стимулы к инновационной деятельности.[39] Фискальная политика (налоговые стимулы и прямые субсидии на НИОКР и обучение кадров) и законы, устанавливающие и защищающие права собственности на нематериальные активы (патентное право, законы о торговых марках), предназначены для оптимизации степени разрыва между общественной и частной рентабельностью. Однако эффективная политика в этой области серьезно затрудняется недостаточностью информации об инвестициях в нематериальные активы и их отдаче.

Суммируем сказанное: нематериальные активы отличаются от материальных и финансовых активов способностью собственников исключать окружающих из числа пользующихся полными выгодами от этих активов. Несобственники редко могут быть полностью лишены возможности пользоваться выгодами от нематериальных активов. Такая «частичная исключаемость» или «полная исключаемость» вызывает внешние эффекты (выгоды для несобственников) и отсутствие контроля над большинством нематериальных активов в строгом правовом смысле. Последнее, в свою очередь, вызывает единственные в своем роде и важные проблемы в управлении и отчетности о нематериальных активах, ведущие к постоянному напряжению между потенциалом создания новой стоимости этих активов (способностью расширения) и трудностями полного получения ожидаемых выгод.


Риск, присущий нематериальным активам

Нематериальные активы, такие как НИОКР, человеческий капитал, организационные активы являются важнейшими факторами развития инноваций или творческих процессов в фирмах. Хотя мы лишь начинаем познавать происхождение, движущие силы и обстоятельства, ведущие к развитию инновационных процессов, все же широко признано, что инновации — чрезвычайно рискованное дело в сравнении с иными видами деятельности корпораций, такими как производство, маркетинг и финансы.[40]

Степень риска, связанного с инновациями, наглядно показана Клейтоном Христенсеном (Clayton Christensen) в его глубоком исследовании промышленности запоминающих (дисковых) устройств.[41] За 1976-93 годы, период развертывания этой отрасли, в соответствующий сектор рынка вошли в целом 83 компании. 35 из них были диверсифицированные компании, такие как 3М и Xerox, занятые в иных видах производств, тогда как 48 компаний были независимыми новичками в отрасли дисковых запоминающих устройств. Из этих сорока восьми только десять (21%) заработали на дискетах $100 млн., по меньшей мере, за год с начала операций — это очень скромное достижение на фоне взрывного развития отрасли, которая получила в совокупности за 1976-94 годы $65 млрд.! Из тридцати пяти возникших компаний только пять (14%) достигли поставленной цели в $100 млн годового дохода. Столь низкий уровень успеха как среди диверсифицированных, так и среди специализированных компаний (18%) в этой быстро растущей отрасли свидетельствует о высоком уровне риска, связанного с инновационной деятельностью.

В другом исследовании подтверждается высокий уровень риска, связанного с инновациями и нематериальными активами. Например. Ф.М.Шерер (F. M. Scherer) и его сотрудники рассмотрели гетерогенную выборку, состоящую из германских патентов, пакетов американских патентов, лицензированных семью университетами и опыт вхождения в рынок новых американских компаний.[42] Главным выводом этого исследования было то, что «во всех случаях, относительно небольшое число успешных единиц (патентов, новых предприятий) объясняло львиную долю общей стоимости изобретений или инноваций». Например, верхние 10% патентов (как в Германии, так и в США) представляли 81-83% общей стоимости патентов. Совершенно очевидно, что большинство патентов оказалось при этом бесполезными, а средства, вложенные в эти патенты — потерями. Даже среди исследованных Шерером начальных предложений на рынке, которые были поддержаны венчурными капиталами и имели некоторые доходы на первоначальной стадии выхода продуктов на рынок, верхние 10% единиц представляли примерно 60 процентов общей рыночной стоимости компаний.

Эти и другие эмпирические исследования показывают асимметричность инновационного процесса: успех сопровождает лишь небольшое число продуктов или процессов, тогда как остальные оказываются пустышками. Именно здесь лежит объяснение неизбежно высокой степени риска инновационно-творческого процесса и инвестиций в нематериальные активы, лежащие в основе этого процесса.

Безусловно, в весьма неопределенной предпринимательской среде все инвестиции в активы чреваты рисками. Однако степень риска, связанная с нематериальными активами, в целом существенно выше риска инвестиций связанных с материальными и даже финансовыми активами. Прежде всего, для материальных или финансовых активов чрезвычайно редки прогнозы полного провала, которые характерны для многих инновационных инициатив (таких как создание нового лекарства или реализация новой идеи в Интернете).[43] Даже характеризующиеся высокой степенью риска проекты, связанные с материальными активами, такие, например, как строительство торговых предприятий, редко заканчиваются полным провалом. Например, громадный проект Canary Wharf в Лондоне, фактически обанкротившийся в середине 1990-х годов, позднее воскрес и сегодня рассматривается как образец коммерческого успеха.[44]

Сравнительное исследование неопределенности, связанной с НИОКР и недвижимостью, машинами и оборудованием, подтверждает большую разницу в степени рисков: волатильность доходов (как мера риска), связанных с вложениями в НИОКР, в среднем в три раза выше, чем аналогичный показатель для инвестиций в материальные активы.[45]

Мы выделяем здесь волатильность доходов, потому что важно напомнить читателю: риск не сводится только к потенциальным потерям. Понятие риска предполагает как позитивные, так и негативные исходы — возможность либо заработать, либо потерять больше, чем ожидалось. Полный — провал это лишь один из возможных исходов в ряду будущих результатов.

В чем причины высокой степени рисков, связанных с нематериальными активами? На этот вопрос легко ответить, если рассмотреть роль и место нематериальных активов в инновационном процессе — от изобретения (открытия) до коммерциализации его результатов. «Движущей силой в этом умножении стоимости, в этом росте ВВП, росте богатства является открытие новых и лучших формул, рецептов, инструкций по изменению организации выпучка каких-то вещей. Конечно, не само по себе открытие этих формул и процессов создает стоимость, для этого нужно также исполнение инструкций, нужна переработка этого знания в вещественные формы, которые предусматривают его практическую реализацию.»[46]

Важно отметить, что на протяжении инновационного процесса, который, как правило, начинается с открытия (новые идеи, знания) и завершается коммерциализацией вещественного продукта или услуги, уровень риска, относящегося к будущим выгодам (объемы продаж, прибыли), последовательно снижается. Фундаментальные исследования, которые часто находятся в самом начале инновационного процесса, характеризуются наиболее высокой степенью риска в отношении технологического и коммерческого успеха.[47] Перспективы прикладных исследований или обновления продукции, которые обычно предполагают модификацию существующих технологий, страдают меньшей неопределенностью, чем предшествующие им фундаментальные исследования. Далее, следуя по инновационной цепочке, и наблюдая постепенное снижение степени риска, встречаемся с обновлением процесса — усилиям по повышению эффективности производственного процесса, которые менее рискованны, чем фундаментальные исследования или обновление продукции, потому что в этом случае нет риска коммерциализации, связанного с НИОКР, предназначенным для внутреннего использования. Наконец, производство материальных предметов (компьютеров, инструментов, потребительской электронной техники), которые в совокупности образуют в инновационной цепи стадию реализации, безусловно менее рискованно, чем более ранние инновационные стадии, поскольку технологическая неопределенность более ранних стадий последовательно устраняется.[48] Например, неопределенность, которая ассоциируется с готовым к продаже СТ-сканнером, намного ниже, чем та неопределенность, которая связывается с работами, предшествовавшими производству этого сканнера.[49]

Снижающийся уровень риска вдоль траектории инновационного процесса объясняет факт высокой степени риска инвестиций в нематериальные активы. Такие инвестиции как, например, в НИОКР, обучение кадров, приобретение технологий, организацию исследовательских групп, наиболее интенсивны на ранних, высоко-рисковых стадиях инновационного процесса. Большинство инвестиций на более поздних стадиях общего процесса, характеризуются меньшей степенью риска — инвестиции в материальные активы (такие как инструменты) и каналы распределения (организуемые дистрибьютерские сети).[50]

Высокая степень риска, присущая нематериальным активам, имеет важные последствия, относящиеся к управлению, рынкам капиталов и политике (они рассматриваются далее в главах 3-5). Управленческие механизмы, предназначенные для снижения и разделения таких рисков, например, формирование групп исследований и разработок и диверсификация портфелей инновационных проектов, являются сердцевиной управления инновационным процессом. Оценка риска для фирм с высокой долей нематериальных активов является (или должна быть) одной из центральных составных частей анализа инвестиций, особенно учитывая существующий недостаток открытой информации о нематериальных активах. Политики часто бывают озабочены перспективами недостаточного финансирования высоко рискованных, но важных для общества инноваций (например, расшифровки генома человека), учитывая, что свойственное корпорациям стремление избежать риск может препятствовать оптимальному инвестированию средств в такие проекты. Риск, безусловно, занимает главное место в попытках наладить бухгалтерский учет нематериальных активов. Широко распространено убеждение в том, что перспективы большинства нематериальных активов являются крайне неопределенными и не поддаются надежной оценке (например, расчету текущей [приведенной] стоимости денежных потоков). Это убеждение лежит в основе бухгалтерских решений о немедленном списании таких инвестиций в расходы (НИОКР, обучение кадров, затраты на расширение клиентуры и т.п.).

Суммируем: инвестиции в нематериальные активы обычно отличаются высокой интенсивностью на ранних стадиях инновационного процесса (стадиях открытия, изобретения). Именно на этих стадиях наиболее велик риск технологического и коммерческого успеха инновации. Соответственно, уровень риска, связанного с нематериальными активами, как правило, существенно выше риска, связанного с большинством материальных и финансовых активов. Однако не всегда риск — это плохо. На деле, как показывают модели выбора, риск (волатильность) создает стоимость, когда нижний предел потерь ограничен. Поэтому при умелом управлении более высокий риск, присущий нематериальным активам, может обернуться существенной стоимостью.


Рынки нематериальных активов

Отсутствие организованных и конкурентных рынков нематериальных активов отличает эти активы от большинства финансовых и материальных активов. Эта неспособность быть проданными (неликвидность) имеет далеко идущие последствия для управления и инвестирования: «Элемент оборудования был куплен и может быть перепродан по рыночной цене. Результаты исследований и разработок сплошь да рядом не могут быть проданы напрямую… Отсутствие непосредственных измерений результатов НИОКР вводит неустранимые ряды неточностей и случайностей в наши расчеты»[51]. В области политики недостаточная ликвидность часто побуждает «дисквалифицировать» нематериальные активы в том смысле, что они не признаются в корпоративной финансовой отчетности в качестве активов: «Это тот же способ аргументации, что затраты могут стать активами, который побуждает некоторых людей предлагать, чтобы Управлению по стандартизации финансовой отчетности пересмотрело свое Заявление № 2 и разрешить признание затрат на НИОКР активами. Заметьте, ни в одном случае такой актив (предложенный быть таковым) не представлен в балансовой таблице как поддающийся обмену»[52].

Рынки выполняют множество жизненно важных экономических и общественных функций: они обеспечивают производителей благ и услуг информацией о ликвидности и сигналами о предпочтениях потребителей, в дополнение к возможности разделения рисков и специализации (например, изобретатели могут специализироваться на изобретательстве, а затем продавать свои изобретения разработчикам). Прежде всего, рыночные цены доставляют информацию о стоимостях благ и услуг, что совершенно необходимо для оптимального распределения ресурсов. Соответственно, отсутствие организованных рынков для нематериальных активов приводит к серьезным последствиям.[53]

Например, измерение и оценка нематериальных активов (патентов, брэндов) ограничиваются нехваткой элементов для сравнения, а именно цен активов при аналогичных трансакциях. Некоторые люди полагают, что отсутствие таких элементов сравнения не дает права рассматривать инвестиции в нематериальные активы в качестве активов — как в корпоративных, так и в национальных счетах. Отсутствие рынков нематериальных активов осложняет управление ими. Неликвидность и ограниченные возможности разделения рисков (типа секьюритизации деятельности фирмы в области исследований и разработок) повышает степень риска нематериальных активов и ограничивает их рост. Отсутствие рынков нематериальных активов, следовательно, может побуждать правительственные структуры заняться улучшением распределения ресурсов и прозрачностью инвестиций в нематериальные активы.

Однако рынки возникают в разных формах и конфигурациях и постоянно меняются. Многие компании продают свои патенты или предоставляют лицензии (некоторые даже в порядке благотворительности дарят патенты университетам), часто торгуют брэндами и торговыми марками, иные крупнейшие исполнители (например, Дэйвид Буви (David Bowie)) застраховали свои каталоги песен, известны также попытки выпуска акций научно-исследовательских и конструкторских компаний[54]. Наиболее важно возникновение Интернета, который «объявил» о том, что в его рамках есть место для создания сетевой биржи нематериальных активов (интеллектуальной собственности). Вопрос о неликвидности нематериальных активов, безусловно, более сложен, чем это выглядит на первый взгляд: мол, нет рынков для таких активов. В дальнейшем будут рассмотрены разные ключевые аспекты и условия, относящиеся к возможности торговли нематериальными активами.

Свойственна ли неликвидность нематериальным активам по их природе?

По мнению некоторых экономистов, отсутствие организованных рынков для нематериальных активов есть следствие неспособности писать «исчерпывающие договоры», учитывающие результаты инвестирования в нематериальные активы. Имеются в виду трудности заблаговременного определения действий договаривающихся сторон (например, продавца и покупателя незавершенного проекта НИОКР) в отношении этих результатов, а также правовых условий их (открытий, находок) разделения прав и ответственности. Как утверждает Дэвид Тис (David Teece), «в отрасли, переживающей время быстрого технологического развития, обычно не удается включить в договор о новом продукте (воплотившем в себе последние технологические достижения) всю детальную спецификацию конечной продукции. Это именно та невозможность заранее специфицировать в законченной форме все характеристики конечной продукции, которая лишает промышленность возможности выступать с конкурентными предложениями»[55].

Возможность четко определять действия договаривающихся сторон и разделения между ними результатов — совершенно необходимое условие существования действующих рынков. Например, рынок ценных бумаг, обеспеченных закладными (пакетами индивидуальных залогов), обязан своими крупными масштабами четко определенным правам собственности на закладные (которые предусматривают риски дефолта и авансирования) и возможность заранее определить, как доходы — потоки процентов и основных сумм задолженностей — должны распределяться между инвесторами (одни получают проценты, другие — основную сумму долга). Напротив, весьма сложно представить себе аналогичный договор на пакеты корпоративных проектов НИОКР, учитывая существенные трудности (и стоимость) определения возможных результатов, так же как и разделения заранее прав и ответственности инвесторов. Предположим, например, что некая специфическая идея из области фармацевтики, разработанная компанией Merck, была включена в пакет проектов НИОКР, продаваемый инвесторам. Предположим, далее, что исследовательский проект был передан инвесторами Merck как субподрядчику для доработки идеи и что в дальнейшем клинические испытания окончились неудачей, вследствие чего разработка была прекращена. Тем не менее, опыт и познания, приобретенные корпорацией Merck в процессе разработки этого лекарства, будут способствовать будущим разработкам лекарств Merck или других фармацевтических компаний. Кому тогда должны принадлежать будущие выгоды? Инвесторам, которые приобрели пакет проектов НИОКР? Или корпорации Merck? Разумеется, написать исчерпывающий договор, который предусматривает все возможные случаи (состояния системы, как говорят экономисты) и соответствующие права и условия ответственность сторон было бы непозволительно накладно.

Стоимостная структура многих информационно связанных нематериальных активов, для которых характерны крупные (и часто невозвратные) начальные инвестиции и близкие к нулю производственные затраты, в дальнейшем подрывает действенность согласованной системы цен на такие продукты. Карл Шапиро (Carl Shapiro) и Хол Вариан (Hal Varian) характеризуют эту черту информационно-связанных нематериальных активов на примере Британской энциклопедии:

Несколько лет назад комплект Энциклопедии из 32 томов в твердом переплете стоил $ 1,600… . В 1992 году Microsoft решил войти в этот бизнес, создав компакт-диск с разными мультимедийными звуковыми компонентами и удобной для пользователей системой доступа. Диск продавался конечным пользователям по $49,95… Издательство Британской энциклопедии (Британики) начало терять рынок… Его первой реакцией было предложение он-лайнового доступа в библиотеки по подписной цене $2000 в год…. Британника тем не менее продолжала терять свою долю на рынке… В 1996 году она предложила CD версию за $200 … А сейчас она за $89,99 продает компакт-диски, имеющие то же содержание, что и 32 тома, некогда продававшиеся за $1600.[56]

Ничтожные предельные затраты для получения отдачи от многих инвестиций в нематериальные активы не позволяют создать стабильную систему цен и рынок таких активов.[57] Становлению рынков и организованной торговли препятствуют также расплывчатые права собственности на нематериальные активы. Вопросы, относящиеся к правам собственности на человеческий капитал, созданный в результате инвестиций в обучение кадров, или различие между правом собственности фирмы на ее брэнд и той частью, которая принадлежит ее основателю (пример: Microsoft и Bill Gates), усложняет торговлю нематериальными активами. Это относится даже к патентам, рассматриваемым как нематериальные активы с наиболее определенными правами собственности: множащиеся процессы о нарушениях закона свидетельствуют о расплывчатости таких прав. Разумеется, рынок не может функционировать без четко определенных прав собственности для всех участников торговых сделок.

Препятствия образованию рынков нематериальных активов, описанные выше — трудности формирования договоров, ничтожные предельные затраты и расплывчатые права собственности, — не исключают полностью существования таких рынков. Однако они говорят о том, что такие рынки должны быть оснащены особыми механизмами (условиями), позволяющими смягчить остроту проблем, присущих нематериальным активам. В самом деле, недавно появившиеся сетевые биржи интеллектуальной собственности (например, pl-x.com) обеспечивают оценку и страховые услуги, которые даже не всегда встречаются на рынках финансовых и материальных активов.

О чем говорит история?

Упоминания о действующих в США рынках патентованных технологий существуют со времен выхода первого патентного закона в 1790 году. Наоми Ламурё (Naomi Lamoreaux) и Кеннет Соколофф (Kenneth Sokoloff), изучая особенности торговли патентами в девятнадцатом и начале двадцатого столетия приходят к следующему заключению:

Мы показали не только то, что торговля патентованными технологиями велась весьма широко, но и то, что такая торговля и патентование были тесно связаны между собой. Действительно, множество фактов, по-видимому, подтверждают теоретическое положение о том, что улучшение возможностей торговли технологиями стимулирует рост специализации изобретательской деятельности на таких новшествах, которые в начале имели наибольшие сравнительные преимущества, а также общий рост такого рода деятельности.[58]

Ламурё и Соколофф также свидетельствуют, что рост числа посреднических организаций, как, например, было с зарегистрированными патентными агентствами в конце 19-го века, упрощает расширение технологических рынков. Тот рынок, который характеризовался дихотомией между изобретателями и разработчиками, изменился на рубеже двадцатого века, «когда уменьшилась доля трансакций «на расстоянии вытянутой руки» и соответственно увеличилась доля сделок, заключаемых от имени владельцев патентов, которые были служащими или иными руководителями компаний, рассматриваемых в качестве правопреемников».[59] Таким образом, если до начала 20-го века изобретатели продавали свои изобретения «на расстоянии вытянутой руки» разработчикам, то теперь изобретения возникают и дорабатываются (воплощаются в изделия, технологии и т.п. — примеч. перевод.) в пределах корпораций или исследовательских центров. В настоящее время значение рынков изобретений невелико. Очевидно, что существенно выгоднее создавать нематериальные активы внутри корпораций, чем приобретать их на внешних рынках.[60]

Естественно, что огромный объем и разнообразная природа нематериальных активов, разработанных в корпоративном секторе и принадлежащих ему, требуют выхода в торговле. Поскольку не все идеи и изобретения могут быть полностью доработаны и использованы внутри корпораций, делаются попытки продавать, лицензировать и распространять их иными путями с помощью патентов и ноу-хау. Стимулы к продаже, лицензированию или передаче нематериальных ресурсов привели к возрастающим объемам лицензирования патентов, большому числу слияний и поглощений, при которых главным торгуемым активом являются НИОКР или технология в процессе доработки, а также к распространению организации рабочих групп и совместных предприятий, целью которых является доработка и маркетинг нововведений.[61] Совершенно ясно, что торговля нематериальными активами существует, но у нее отсутствует главная характеристика любого рынка, а именно прозрачность. Детали сделок по лицензированию и образованию рабочих групп обычно не доводятся до публики, а приобретаемые нематериальные активы, как правило, смешиваются с другими видами активов. В результате этого, хотя ликвидность и перспективы разделения выгод от нематериальных активов улучшились, все же пока фиксируемые цены мало помогают в упрощении измерений и оценки таких активов.

Сетевые (на основе Интернета) рынки нематериальных активов (интеллектуального капитала) могут восполнить недостаток прозрачности, а также обеспечить ликвидность и разделение рисков.[62] Неудивительно, что активы, продающиеся на таких биржах — по большей части, патенты. Опять-таки, это нематериальные активы с наиболее четко определенными правами собственности. Такие биржи, однако, переживают еще младенческий возраст и объемы торговли на них чрезвычайно малы. И пока еще рано предсказывать, как и когда эти биржи разовьются в полноценные рынки нематериальных ресурсов. Итак, мы прошли долгий путь от рынка индивидуальных изобретателей 19 века до бирж интеллектуального капитала в Интернете.

Резюме

Нематериальными активами трудно торговать в силу самой их природы. Законные права собственности зачастую размыты, неясны; бывает трудно составить учитывающий все условия договор; стоимостная структура многих нематериальных активов (крупные безвозвратные расходы, низкие предельные затраты) не обеспечивает стабильного ценообразования. Соответственно, в настоящее время не существует активных организованных рынков нематериальных активов. Эта ситуация может скоро измениться с приходом сетевых бирж в Интернет, что потребует, однако, особых приспособительных механизмов, таких как схемы оценки и страхования. Частные продажи нематериальных активов в форме лицензирования и на основе оформления творческих групп расширяются, однако, они не предоставляют достаточно информации, необходимой для измерений и оценки нематериальных активов.


Краткое содержание

Экономика нематериальных активов, как и любых иных форм капитала, сводится к анализу соотношения между затратами и результатами. В том, что касается нематериальных активов, то здесь главные результаты — это способность распространения, возрастающая отдача, и сетевые эффекты (экстерналии). Затраты включают не только обычные для любых материальных или финансовых активов инвестиции (приобретение, поддержание), но при этом учитываются также факторы снижения стоимости, свойственные только нематериальным активам (частичная исключаемость, высокий уровень риска, неликвидность). (Экономика нематериальных активов отражена на рис. 2-1.).

Рисунок 2 1. Экономика нематериальных активов: факторы увеличения стоимости против факторов снижения стоимости

Решения, относящиеся к приобретению, управлению, оценке и составлению отчетности о нематериальных активах требуют тщательного учета выгод, ожидаемых от активов, причем в сопоставлении с трудностями полного обеспечения этих выгод. Управление нематериальными активами (знаниями) имеет целью максимизацию выгод и поиск способов преодоления возникающих при этом трудностей.[63] Патентование, перекрестное лицензирование, разработка торговых знаков, опережение конкурентов или введение отраслевых стандартов — все это способы использования выгод, которые создаются нематериальными активами. НИОКР и маркетинговые союзы, торговля на фьючерских рынках (как в области энергии и широкополосной техники), а также секьюритизация — все это средства управления рисками, которые связаны с нематериальными активами. Далее, формулирование приемлемых стратегий ухода с рынка, таких как лицензирование, первоначальное публичное предложение акций, или продажи на электронной бирже в Интернете — все это средства смягчения отрицательных последствий неполной ликвидности нематериальных активов.

Приведенные выше контуры экономики нематериальных активов полезны также при анализе проблем измерений и отчетности. Например, чтобы квалифицировать нечто как актив для финансовой отчетности, надо показать, во-первых, что корпорация осуществляет существенный (хотя и необязательно полный) контроль над данным активом (а именно, только она способна присваивать большую часть выгод); во-вторых, что степень риска коммерческого успеха существенно снижена (например, потому что обеспечена подходящая технология производства); и в-третьих, что рыночные механизмы способны обеспечить торговлю этим активом или возникающими в связи с ним денежными потоками. Таким образом, можно убедительно доказать, что нематериальный актив есть действительно актив в балансовой таблице, если фирма присваивает большую часть выгод от этого актива, если связанный с ним риск относительно невелик (например, лекарство, прошедшее клинические испытания) и если существуют возможности продажи лицензии на использование разработанной технологии.

В последующих главах я покажу использование представленных выше контуров экономики нематериальных активов при анализе вопросов управления, инвестиций и политики, а также для подготовки соответствующих рекомендаций.


[1] Romer (1994, 1998) разрабатывал концепцию неконкурентности или недефицитности, свойств нематериальных активов (software, по его терминологии), в контексте теории экономического роста.

[2] Невозвратные затраты означают, что если продукт не выдерживает испытания рынком, первоначальные инвестиции не имеют альтернативы возможного использования.

[3] Умелое управление способно, разумеется, извлекать существенные выгоды и из материальных активов. Economist (November 13, 1999, p.72) описывает опыт компании Ryanair, которая минимизировала стоимость обслуживания и скорость оборота лайнеров путем использования запасных аэродромов. Таким образом выигрывались три часа на шесть полетов «туда и обратно», что позволяло каждому самолету делать на два полета в сутки больше, чем это было возможно в прежних условиях. Такие выигрыши, хотя и существенные, в конечном счете, исчерпываются (отдача снижается).

[4] Этот пример был подготовлен Брюсом Вебером (Bruce Weber) из колледжа Баруха (Нью-Йоркский городской университет).

[5] В декабре 1999 г. АМR объявила о своем намерении распределить между акционерами свою 83-процентную долю в Sabre, тем самым трансформировав Sabre в 100-процентно открытую компанию.

[6] Economist, 26.06.1999, p.12.

[7] Grossman and Helpman (1994, p.31).

[8] Forbes, 29.11.1999 г. p.54.

[9] См. Shapiro and Varian (1999, chap.7), здесь дается комментарий обсуждения вопроса о сетевых эффектах.

[10] См. Goldsbee and Klenow (1998) о положительных сетевых эффектах, возникающих при приобретении домашних компьютеров (люди более охотно покупают свой первый домашний компьютер в тех районах, где большая часть домохозяйств уже обладает компьютерами).

[11] См. Economides (1996), где дается обзор сетевых эффектов.

[12] Из отчета о состоянии конкуренции на воздушном транспорте, представленного Комитету по судоустройству палаты представителей Конгресса США 19 мая 1998.

[13] Из sabre.com, сайт для инвесторов.

[14] См. Shapiro and Varian (1999, pp.208-23), где можно найти впечатляющие истории об эволюции стандартов ширины железнодорожной колеи, системы переменного электрического тока, цветного телевидения, телевидения высокой степени разрешения.

[15] Разумеется, определенная степень стандартизации желательна для большинства продуктов, не только для нематериальных активов. Например, стандартная высота бамперов автомобилей способна помочь смягчению ущерба при небольших дорожных происшествиях.

[16] Shapiro and Varian (1999, p.258).

[17] Berndt, Pindyck, and Azoulay (1999,pp.1-2).

[18] См., например, Farrell and Shapiro (1988); Katz and Shapiro (1986).

[19] Тем не менее, количество историй успеха компаний-первопроходцев почти равно числу провалов таких компаний. Стоившая $ 5 млрд компания Iridium project, пионер в области обслуживания спутников Земли, ныне потерпела банкротство. Подобно этому, сегодня уже не существует компания Newton — первый представитель Apple, вышедший на рынок с ее переносными компьютерами.

[20] Всеобщность положительной обратной связи (зависимость от прошлого) и явление «упертости в определенный продукт» проверялась Лиебовичем и Марголисом (Liebowitz and Margolis, 1999). Основываясь на тщательном исследовании, авторы показывают, что даже классический пример «упертости» — расположение клавиш на клавиатуре QWERTY , где якобы худшее расположение выжило следствие эффекта «упертости» — на самом деле несостоятелен. Согласно авторам, нет убедительных свидетельств, что конкурирующая система была более эффективна, чем QWERTY. Они утверждают также, что случаи «упертости», в которых выживает худшая технология, редки и, возможно, вообще не существуют.

[21] Shapiro and Varian (1999, P.178).

[22] В некоторых случаях, первопроходцы могут на некоторое время обеспечить себе монопольную ренту, даже не прибегая к патентам. Таким примером является Америка-он лайн (AOL).

[23] Shapiro and Varian (1999, pp. 201-02). Описанный пример представляет альянс, целью которого является обеспечение конкурентного преимущества и извлечение сетевых эффектов.

[24] Wall Street Journal, 08.08.2000, p. А1.

[25] «Penny wise», Forbes, September 4, 2000, p.72.

[26] Подумайте, например, о сложных и рискованных стратегиях достижения успеха на сетевых рынках, обсуждавшихся в книге Shapiro and Varian (1999, гл. 7 и 9).

[27] Только тогда, когда обучение совершенно специфично для компании (например, обучение пользования такой производственной системой, которой нет в других компаниях), инвестирующая компания может лишить других возможности пользоваться результатами обучения. Но такой специфический только для одной компании человеческий капитал, разумеется, редкое явление.

[28] Cohen, Nelson, and Walsh (2000).

[29] См. Hall and Ham (1999), где эти данные сглаживаются сведениями о том, что за последнее десятилетие уровень патентования существенно вырос.

[30] Лаборатории Белла (Bell labs) была дочерним предприятием компании AT&T вплоть до сентября 1996 года, когда от нее отделилась Lucent Technologies. Ныне Bell labs является дочерней фирмой Lucent.

[31] Сведения для этого примера заимствованы в Freeman and Soete (1997, p.178).

[32] Об истории разработки телевизионных патентов и основных действующих лицах этой истории см. в статье «Кто действительно изобрел телевидение?» в Technology Review, Sept.-Oct., 2000, pp. 96-106.

[33] Bhide (2000).

[34] См. приложение Б, где рассматриваются примеры управления нематериальными активами.

[35] Система разделения информации такого типа — Eureka — была разработана компанией Xerox для ее 20000 инженерно-технических работников. Подобные формализованные системы, однако, пока встречаются редко.

[36] Вплоть до 1993 года, когда Луи Герстнер стал главным исполнительным директором IBM, доходы от патентного лицензирования были ничтожными ($30 млн в 1990 г.). Герстнер развернул лицензирование, прибыль от которого в 1999 г. оцениваются более чем в миллиард долларов. См. Rivette and Kline, 2000b, p.58.

[37] О связи контроля с признанием активов см. Совет по стандартам финансового учета, FASB (1985а, пар.26).

[38] Обсуждение этого вопроса см. в Lev and Zarowin (1999).

[39] Nakamura (2000, p.20) пишет: «Чем более ценен продукт, тем больше должно быть вознаграждение для его создателя (частная рентабельность). И именно это обеспечивает права на патент или копирайт…. В то же время остается очевидным, что временная монополия (через патент) сама лишает общество полной ценности нововведения, поэтому, чтобы сохранить свои монопольные прибыли, фирмы ограничивают предложение. Таким образом, полная ценность нововведения реализуется только после окончания монополии.»

[40] В статистике и теории решений различаются понятия риска и неопределенности. Риск — это ситуация, в которой случайная переменная определяется с помощью обоснованного известного распределения вероятностей, такого как распределение норм прибыльности акций. Неопределенность рассматривается как случай, при котором даже распределение случайной переменной неизвестно (например, возможные прибыли от разрабатываемого лекарства). Несмотря на это принципиальное различие, я использую, следуя байесианской традиции, понятия риска и неопределенности как равнозначные.

[41] Christensen (1997, pp.128-32).

[42] Scherer, Harhoff, and Kukies (1998).

[43] Прогнозы полного провала вложений в нематериальные активы часто мотивируются распространенной в информационных и высокотехнологичных отраслях практикой «победителю достается все», см. Shapiro and Varian (1999, chap.7). Там, где победителю достается все, проигравшие не получают ничего.

[44] Об истории Canary Wharf см.Homer-Dixon (2000, chap.3).

[45] См. об этом исследовании Kothary, Laguesse, and Leone (1998) Поскольку затраты на НИОКР являются единственным крупным видом нематериальных активов, сведения о которых отдельно публикуются открытыми компаниями, многие из эмпирических исследований нематериальных активов, естественно, сосредоточены на НИОКР.

[46] Romer (1998, p.10).

[47] Место фундаментальных исследований в инновационном процессе активно обсуждается: оно (место) существенно неодинаково в разных отраслях и технологиях. Линейная модель, по которой фундаментальные исследования инициируют весь процесс НИОКР, не всегда адекватно отражает реальность.

[48] Shapiro and Varian (1999, p.21) отмечают: «Доминирующим элементом постоянных затрат при производстве информации являются невозвратные потери — которые не восстановимы, если производство прекращается. Если вы инвестируете в новое офисное здание и потом решаете, что оно вам не потребуется, вы можете возместить часть своих затрат, продав это здание. Но если ваш фильм провалился, вряд ли его сценарий найдет рынок для продажи. Если ваш CD оказался неудачным, он найдет свое место в стопе уцененных дисков по $4,95 или полдюжины за 25 долларов. Обычно невозвратные издержки должны быть сполна оплачены заранее, до начала производства». Эти замечания вполне применимы к многим нематериальным активам, таким как НИОКР и инвестиции в брэнды и человеческий капитал.

[49] СТ — компьютерная томография. Сокращение риска по мере инновационного процесса было квантифицировано еще два с лишним десятка лет назад Мэнсфилдом и Вагнером (Mansfield and Wagner [1977, pp. 22-32]). Изучая результаты отдельных инновационных проектов в шестнадцати химических, фармацевтических, электронных и нефтяных компаниях, эти авторы установили следующие средние вероятности успеха (оцененного по компаниям и проектам):

—    вероятность технического успеха — 0,67

—    вероятность коммерциализации (продажи продукта) при условии технического успеха — 0,65

—    вероятность финансового успеха (окупаемость инвестиций равна или выше стоимости капитала фирмы) при условии коммерциализации — 0,74

Как отмечают Scherer, Harhoff, and Kukies (1998), эти оценки вероятности успеха, возможно, преувеличены, поскольку обследовались проекты по преимуществу крупных, солидных предприятий. Тем не менее, оценки Мэнсфилда и Вагнера подтверждают общее явление снижения степени риска (или повышения степени ожидания успеха) по мере продвижения продукта по траектории инновационного процесса.

[50] Неопределенность также более высока на уровне фирмы или проекта, нежели экономики или общества в целом. Например, отдельная фирма сталкивается с риском, что разработанная ею технология будет имитирована конкурентами. Общество часто выигрывает от такой имитации (например, благодаря снижению цен). Это хорошо демонстрирует пример разработки транзистора лабораторией Белл, приведенный ранее.

[51] Griliches (1995, p.77)

[52] Scheutze (1993, p.69), курсив мой. Вальтер Шейтце был главным бухгалтером Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям.

[53] Я подчеркиваю слово организованные рынки, поскольку, в принципе рынки существуют всегда, когда есть торговля. И если фирма А дает лицензию на использование патента фирме В, рынок существует. Что отличает нематериальные активы от большинства других видов активов, так это отсутствие организованных активных обменов с большим числом участников и прозрачными ценами (то есть имеются в виду биржи, торгующие акциями и товарами).

[54] Lev and Wu (1999).

[55] Teece (1988, p.260)

[56] Shapiro and Varian (1999, pp.19-20).

[57] «Но в целом, особенно в случае общих знаний, незначительность предельных затрат в сравнении со средними затратами производства новых знаний ведет к невозможности функционирования механизмов конкурентного рынка» Nadiri (1993, p.16).

[58] Lamureaux and Sokoloff (1999, p.35).

[59] Lamureaux and Sokoloff (1999, p.24).

[60] Coase (1937).

[61] О патентном лицензировании — см. Rivette and Kline (2000a); о слияниях и поглощениях — см. Deng and Lev (1998); о рабочих группах и совместных предприятиях — см. Lerner and Tsai (2000). Пример технологических поглощений: 25 августа 1999 г. Cisco systems объявила о приобретении корпорации Cerent, изготовителя устройств для передачи телефонных разговоров и сообщений Интернета по волоконным кабелям. За первую половину 1999 г. Cerent объявила об объеме продаж всего лишь на$10 млн, но потом она была приобретена корпорацией Cisco по сногсшибательной цене в $6,9 млрд. Конечно, «добычей» Cisco должна была стать технология Cerent. Размах рынка технологий демонстрирует тот факт, что это было уже сороковое приобретение такого рода для корпорации Cisco, которая сама еще весьма молода (основана в 1986 г.).

[62] Обзор такой торговли дается в «Technology Licensing Exchanges» (2000).

[63] В Приложении Б приводятся примеры специфических процедур, используемых компании в управлении нематериальным (интеллектуальным) капиталом.